Статья 'Дискурс международных военно-гражданских отношений. Специфика формирования в современный период' - журнал 'Мировая политика' - NotaBene.ru
по
Journal Menu
> Issues > Rubrics > About journal > Authors > About the Journal > Requirements for publication > Editorial collegium > Peer-review process > Policy of publication. Aims & Scope. > Article retraction > Ethics > Online First Pre-Publication > Copyright & Licensing Policy > Digital archiving policy > Open Access Policy > Article Processing Charge > Article Identification Policy > Plagiarism check policy > Editorial board
Journals in science databases
About the Journal

MAIN PAGE > Back to contents
World Politics
Reference:

International military and civil relations discourse: the specificity of formation at the present stage

Titov Roman

Candidate at the Institute for Law and National Security of RANEPA

119571, Russia, g. Moscow, ul. Prospekt Vernadskogo, 82, of. 1

romzone@mail.ru

DOI:

10.25136/2409-8671.2021.2.34725

Received:

25-12-2020


Published:

22-06-2021


Abstract: The article studies the specificity of formation of the concept of the information and communication sphere of international relations related to public legitimation of the use of military force. The relations between military and political subjects and the civil society, emerging in this process, are defined by the author as international military and civil relations. The research object is the international military and civil relations discourse formed by the participants for the purpose of organization, preparation and use of military force. The research subject is the peculiarity of its formation at the present stage. The author gives special attention to the issues of information activities of the military policy subjects on the Internet, noting the leading role of electronic media and social networks. The scientific novelty of the research consists in the application of the discourse approach to the analysis of the information activities of military and political subjects. Based on the current understanding of a discourse, the author considers it in terms of the reproduction of ideas in the public conscience. Being a component of the military and political discourse, the international military and civil relations discourse has some peculiarities determined by its purpose, the subjects, producing it, and the specificity of its formation at the present stage. The author suggests considering the international military and civil relations discourse as a developing in time communicative event with different levels of representation which are in constant conceptual connection. The textual level is represented by official documents and statements of heads of states and their coalitions. The contextual level - by discussions, debates and negotiations in Mass Media. The pre-contextual level is represented by feelings, emotions and conditions contained in the public mind and manifested in social networks users’ posts. The author arrives at the conclusion that the international military and civil relations discourse is used as a means of political influence reflecting the ideology and worldview of the subjects producing it.   


Keywords:

international civil-military relations, discourse, virtual crowd, information war, global virus editor, social network, military-political discourse, political communications, meaning, military policy

This article written in Russian. You can find original text of the article here .

Три уровня дискурса международных военно-гражданских отношений

Практика силового урегулирования международных военных конфликтов в конце XX в. - начале XXI в. характеризуется ростом вовлечённости в эти процессы средств массовой информации, социальных медиа и, как следствие, гражданской общественности. Данное обстоятельство обуславливает важность согласования субъектами применения силы своих действий не только в рамках официальных договорённостей, но и на уровне общественного мнения. Необходимость публичной легитимации силовых сценариев порождает связи между организациями, обладающими военной силой, и гражданской общественностью. Вследствие этого образуется специфическая область международных отношений - международные военно-гражданские отношения (МВГО). Основная функция МВГО заключается в согласовании интересов субъектов военной политики по поводу организации, использования и применения военной силы на глобальном, региональном и субрегиональном уровнях.

Стараясь получить поддержку своим инициативам по организации, подготовке и применению военной силы, субъекты военной политики воздействуют на массовое сознание, используя инструментарий политических коммуникаций, активно вовлекая в процесс легитимации своих действий средства массовой информации и коммуникации (СМИ, СМК), формирующие информационно-коммуникативную сферу МВГО, содержанием которой является дискурс МВГО.

В свою очередь дискурс МВГО – это составляющая военно-политического дискурса, цель которого - получение поддержки населения для инициации военных действий или попытке оправдать вскрывшуюся впоследствии ошибочность принятого курса [1]. Дискурс МВГО имеет свои специфические особенности, что позволяет говорить о его относительно самостоятельной природе.

Поэтому в рамках диагностики дискурса МВГО предлагается рассматривать его как разворачивающееся во времени коммуникативное событие на уровне текста, контекста (общественное сознание) и предконтекста (массовая психика), находящихся в непрерывной смысловой связи. Такой подход позволяет анализировать информационную деятельность субъектов МВГО с позиции формирования ими взаимосвязанных текстов дискурса МВГО, воздействующих на социум на уровне «смыслообразования в общественном сознании» [2].

_

Рис. 1 Рациональное и Эмоциональное на разных уровнях представленности дискурса МВГО

Уровень текста представлен директивной информацией в виде официальных заявлений и документов. Официальная власть создает инструкции и прочие руководящие документы и установочные материалы, доказывает легитимность своих действий и т.п.

Уровень контекста представлен обсуждениями, дебатами, переговорами в СМИ. Эксперты и специалисты отстаивают официальную позицию государства, оппозиции, международного сообщества в СМИ или дискредитируют её.

Уровень предконтекста – чувства, эмоции, состояния по поводу событий, фигурирующих в официальных заявлениях и журналистских материалах и находящих свое отражение в блогах, форумах, социальных сетях (Рис 1).

Основное его назначение – общественная легитимация подготовки, использования и применения военной силы через согласование интересов участников МВГО. Декларируемые в нем ценности связаны с положениями Устава ООН и нормами международного права, другими основаниями использования и применения военной силы. Так, последовательное раскрытие в информационно-коммуникативном пространстве МВГО принципов «справедливой войны» (правого дела, легитимности власти, добрых намерений, вероятности успеха, крайнего средства, соразмерности) в отношении конкретного субъекта международных отношений является примером формирования дискурса МВГО, направленного на легитимацию в общественном сознании применения военной силы в виде так называемых «гуманитарных интервенций» в отношении того или иного суверенного государства [3].

В отличие от «элитарности» военно-политического дискурса, субъектами которого являются официальные представители государств или их коалиций, в формировании дискурса МВГО помимо официальных лиц участвуют лидеры интернет-коммуникаций – журналисты сетевых изданий, блогеры, модераторы сообществ в социальных сетях. С их помощью международные акторы реализуют методы публичной дипломатии, позволяющие влиять на общественное мнение в обход официальных каналов коммуникации, оказывая распределенное по времени и каналам коммуникации информационно-психологическое воздействие на социум.

Используя феномен «постправды» [4], меняя фокус общественного внимания, СМИ и социальные сети действуют единым фронтом, расставляя акценты в происходящих событиях и формируя повестку дня. Генератором убеждений, оценок, норм, ценностей, морали и идеологии, формирующих общественное мнение может стать любой субъект международных военно-гражданских отношений, заставивший работать на себя механизм т.н. «вирусного редактора интернета» [5]. Так, если в традиционных СМИ, повестка дня формируется преимущественно редакцией, то актуализация тех или иных тем в социальных медиа происходит благодаря модераторам сетевых сообществ. Действуя подобно редакциям классических СМИ, они задают направления для публичных дискуссий, определяют тематическое содержание текстов, управляют их эмоциональной составляющей, особенно применительно к тому, кто и как изображается в публичной коммуникации. Для повышения значимости темы используются манипуляция с хэштегами, накрутками на контент, программы-боты, принудительные настройки ленты новостей и пр.

Применительно к международным отношениям механизм вирусного редактора принимает глобальные масштабы. Его влияние на массовое сознание сложно диагностировать, т.к. оно распределено во времени и пространстве. Функционируя постоянно в заданном направлении, он активизируется в отношении конкретных субъектов, событий и явлений социальной реальности.

Формирование дискурса МВГО в контексте «вторжения» России на Украину

Во время обострения ситуации на юго-востоке Украины в марте – апреле этого года, Запад реализовывал масштабное информационное воздействие на международное сообщество на всех уровнях представленности дискурса МВГО.

В официальных заявлениях представителей Великобритании, Германии, Италии, Канады, Соединенных Штатов Америки, Франции, Японии, Европейского союза усиленно эксплуатировалась тема подготовки России к полномасштабному военному вторжению на территорию соседа. Украина заявляла о «российско-украинском вооруженном конфликте» [6], а представители США, НАТО и Евросоюза призывали Россию «прекратить свои провокации и дестабилизирующие действия в регионе», ссылаясь на необходимость соблюдения международного права и существующих договоренностей [7-10].

При этом сообщения официальных лиц Луганской и Донецкой народных республик о готовящихся провокациях со стороны Украины оставались незамеченными ведущими мировыми СМИ. Так, в марте представитель ДНР в Совместном центре по контролю и координации режима прекращения огня (СЦКК) сигнализировал о скоплении наступательной техники и вооружений на территории Донбасса, подконтрольной Киеву [11]. А официальный представитель Народной милиции Луганской народной республики Яков Осадчий заявил об использовании Украины для провокаций беспилотников, резком увеличении обстрелов со стороны киевских силовиков и о прибытии на линию соприкосновения враждующих сторон западных журналистов с задачей «оправдать агрессивные действия Киева в глазах иностранных кураторов» [12,13]. Подобная информация игнорировались, отсекалась каналами коммуникации, не допускалась в пространство дискурса МВГО.

Зарубежная пресса и «независимые» СМИ, тиражируя заявления западных политиков, обвиняли российские власти, обличали их «агрессивную политику» уже более детально. «Картина дня» формировалась через конкретные ситуации, усиленно эксплуатировалась эмоциональная составляющая. Западные, украинские и ряд российских средств массовой инфоромации, нагнетая обстановку и поддерживая тезис о российской агрессии, публиковали материалы о стягивании российских войск к границе, предлагали читателям разнообразные сценарии полномасштабного военного конфликта России и Украины, экспертные мнения о возможной военной помощи Украине с Запада, необходимости ее вступления в НАТО и т.д. Для навязывания своей точки зрения редакции широко применяли шаблоны современного политического дискурса – театрализация и «манипулятивный креатив» [14], оказывая информационно-психологического воздействие на общественное сознание. При этом в качестве подтверждения своих предположений СМИ использовали данные организаций, опирающихся в своих выводах на сведения из открытых источников, в частности, материалы из социальных сетей, не подвергая их предварительной верификации [15-18]. Так, в публикациях ряда изданий массово использовалась информация т.н. расследовательской группы Conflict Intelligence Team, имеющей в профессиональном журналистском сообществе сомнительную репутацию [19,20]. Были и те, кто распространял откровенную дезинформацию. Так, телеканал CNN выдал «украинские танки на украинском вокзале на фоне украинских вагонов за подготовку России к войне» [21].

Подобный подход является вредоносным для дискурса МВГО, создает предпосылки к использованию участниками международных отношений информационного пространства не для согласования интересов по поводу использования и применения военной силы, а для манипуляции общественным мнением в рамках достижения своекорыстных политических целей.

Вирусный редактор интернета – оружие информационной войны

Обсуждение темы возможного полномасштабного конфликта России и Украины в социальных сетях – наглядный пример реализации механизма вирусного редактора интернета.

Так, в первых числах апреля текущего года в социальных сетях массово распространялись материалы, якобы подтверждающие подготовку России к войне. При создании своих публикаций в подавляющем большинстве пользователи использовали заимствованный контент. Основная часть материалов сопровождалась ссылками на публикации СМИ о движении воинских эшелонов. При этом авторы публикаций тиражировали прежде всего свои настроения по поводу увиденного в СМИ, применяя инструментарий выражения эмоций без текста и не подвергая информацию критическому осмыслению. Благодаря повышенному вниманию общественности к теме эскалации напряженности на юго-востоке Украины, усиленно обсуждаемой на уровне официальной риторики и в СМИ, в социальных сетях была спровоцирована «эпидемия» интереса к данной теме. При этом большинство «заражённых» участников коммуникации, сопереживая друг-другу, придерживались в своих суждениях прозападной точки зрения о готовящейся агрессии России в отношении Украины, что позволило данному предположению занять лидирующие позиции в дискурсе МВГО. В топ тем в сети микроблогов Twitter вошел хэштег #нет_войне_с_украиной (Рис.2). Под этим хэштегом массово тиражировался фото - и видео - контент дискредитирующего Россию содержания. Россия изображалась как агрессор и оккупант, а все ее действия трактовались пользователями как подготовка к полномасштабной войне с Украиной. Публикации сопровождались призывами к участникам коммуникации о максимальном распространении.

__01

Рис. 2 Активность в социальных сетях хэштега «нет войне с Украиной». Крибрум - публичный поиск

Вирусный редактор интернета, фактически, сформировал в социальных сетях виртуальную толпу с устойчивым негативным по отношению к России «магистральным» мнением. Виртуальной толпе характерны свойства, присущие массовому сознанию: мозаичность, подвижность, изменчивость, противоречивость, размытость. Такое сообщество характеризуется заниженным порогом критичности каждого индивидуума, приоритетностью лидирующих мнений.

Как отмечает профессор В.Д. Мансурова, воздействие дискурса на массовое сознание проявляется на уровне т.н. «опорных концептов», являющихся социально-значимыми кодами общественного консенсуса [22]. Концепты - не только «мыслятся», но и «переживаются», определяя смысловую составляющую, эмоциональную насыщенность речевых высказываний, набор слов-репрезентантов для описания связанных с ними событий и явлений социальной реальности.

Так, применительно к теме эскалации конфликта на юго-востоке Украины концепты «закон», «агрессия», «оккупация» наделяются смыслом, отражающим точку зрения западных политиков. В масмедийном дискурсе и в социальных сетях данное обстоятельство проявляется в тиражировании в информационном пространстве конструкций с явно негативным содержанием («российская агрессия», «русские оккупанты», «незаконные действия России» и пр.). Такая практика направлена на откровенную дискредитацию как образа России, так и всех ее инициатив по урегулированию ситуации в регионе. Одновременно с этим блокируются источники информации, транслирующие альтернативную позиции официального Киева точку зрения [23].

Таким образом, мы можем говорить о деструктивном дискурсе МВГО, формируемом международными акторами на всех уровнях его представленности для достижения своих политических и экономических целей. Пример этому – попытка Киева и Вашингтона использовать тему «российской агрессии против Украины» для срыва окончания строительства газопровода «Северный поток – 2». Если конструктивный для международных отношений дискурс МВГО направлен на сохранение и поддержание международного мира и безопасности, то деструктивный дискурс МВГО формирует поведенческие стратегии, разъединяющие международное сообщество, организуя искаженное представление общественным сознанием явлений и событий социальной реальности.

References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
Link to this article

You can simply select and copy link from below text field.


Other our sites:
Official Website of NOTA BENE / Aurora Group s.r.o.