Статья 'Влияние нефти на гражданские войны: парадигма political economy' - журнал 'Мировая политика' - NotaBene.ru
по
Journal Menu
> Issues > Rubrics > About journal > Authors > About the Journal > Requirements for publication > Editorial collegium > Peer-review process > Policy of publication. Aims & Scope. > Article retraction > Ethics > Online First Pre-Publication > Copyright & Licensing Policy > Digital archiving policy > Open Access Policy > Open access publishing costs > Article Identification Policy > Plagiarism check policy > Editorial board
Journals in science databases
About the Journal

MAIN PAGE > Back to contents
World Politics
Reference:

The influence of oil on civil wars: the political economy paradigm


Lebedev Sergei

PhD in Politics

Management Consultant

117499, Russia, g. Moscow, ul. Shvernika, 5

sergei.lebedeff@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8671.2019.3.30614

Review date:

23-08-2019


Publish date:

31-08-2019


Abstract: The research subject is the interconnection between oil wealth and political processes. The research object is the influence of hydrocarbons on ethnic conflicts. The author considers the ‘political’ dimension of the problem of resource curse and puts emphasis on the economic component of politics. There’s empirical data proving that the existence of ground or subsea oil or gas fields increases the probability of a civil war. At the same time, political and economic sciences still can’t explain this fact clearly and definitely. The main research paradigm is political economy with the rational choice methodology in the core. The author proceeds from the assumption that political actors try to analyze their profits and costs and make decisions based on this analysis. The article considers three explanations of the influence of oil on civil wars. Firstly, it’s a “honeypot effect”, when profits from hydrocarbons make official positions more enticing. Secondly, it’s the reduction of administrative competences of the state as a result of the resource curse. Thirdly, it’s the increase of probability of international intervention. The author concludes that the key conditions of a civil war are the low cost of a riot and the concentration of hydrocarbon wealth in one region which can be interested in separation.   


Keywords: gas, oil, civil war, honeypot effect, opportunity costs, political economy, rational choice, resource curse, separatism, hydrocarbon production
This article written in Russian. You can find full text of article in Russian here .

В данной статье рассматривается влияние месторождений углеводородов на вероятность начала гражданской войны. Актуальность этого исследования обуславливается следующими тенденциями:

- Рост доходов политически-нестабильных государств от продажи углеводородов ведет к повышению центробежных тенденций, т.к. растет привлекательность идеи отделения нефтегазового региона и создания собственного государства, экспортирующего углеводороды

- Наблюдается долгосрочная тенденция увеличения цен на нефть и газ, в том числе из-за снижения добычи в Венесуэле, а также снижения выработки на Ближнем Востоке. Это означает, что нефтегазовые компании начнут разработку месторождений углеводородов в самых бедных и политически-нестабильных регионах мира, что также повышает вероятность мятежей, связанных с углеводородами.

В качестве методологической базы данного исследования используется парадигма рационального выбора, представляющая собой интервенцию экономических методов в политическую науку. К. Оффе следующим образом определяет суть этой парадигмы:"Из всех возможных вариантов образа действий акторы рационально выбирают те, которые максимизируют их интересы в пределах ресурсов, имеющихся в их распоряжении, знаний, которыми они обладают, и экспектаций, как в отношении действий партнеров, так и относительно последствий своих собственных действий"[1]. Следует подчеркнуть, что модель рационального выбора допускает в определенной степени ограниченную рациональность (Г.Саймон) политических акторов, но предполагает, что они стремятся максимизировать свою полезность так, как они ее понимают.

Также эта работа опирается на понятие коллективного действия, как его понимал Мансур Олсон. С этой точки зрения политическое участие представляет определенную методологическую проблему. Политические действия производят "общественные блага", которые обладают свойством неисключаемости - то есть индивида фактически невозможно исключить из числа потребителей этого блага. Это ставит вопрос о проблеме безбилетника, то есть у индивида есть стимулы уклониться от участия в коллективном действии и при этом потом воспользоваться общественным благом, созданным другими. По этой логике, рациональные акторы уклонятся от участия в коллективном действии.

Возможным выходом из этого теоретического затруднения будет использование понятия "альтернативных издержек" - концепции, введенной экономистом Фридрихом фон Визером, представителем Австрийской экономической школы. Альтернативные издержки представляют собой упущенную выгоду от альтернативного использования ресурса. Альтернативные издержки политического участия - возможность извлечь доход (зарплата, прибыль) за время, потраченное на политическое участие. Из этого следует, что условием политического участия являются низкие альтернативные издержки. Как будет показано в этой работе, в случае гражданских войн альтернативные издержки мятежа бывают достаточно низки.

С начала 1990-х годов вероятность начала гражданской войны в стране, добывающей углеводородное сырье, на 50% выше, чем в стране, добычу не ведущей. Большинство из этих государств относятся при этом к странам с низким уровнем дохода[4].

Существует несколько возможных объяснений этому явлению.

Во-первых, часть авторов называет в качестве причины возможный «эффект кормушки» (honeypot effect), который заключается в том, что открытие месторождения нефти или газа ведет к увеличению доходов, получаемых центральной властью. Это в свою очередь ведет к росту привлекательности завоевания этой власти с точки зрения потенциальных повстанцев. Как отмечает Джеймс Ферон, «легкие деньги от продажи нефти делают государственную власть более привлекательной целью, чем обычная экономическая деятельность»[3].

Однако у этой точки зрения есть два слабых момента:

1) вероятность победы не очень высокая, а вероятность смерти или тюремного заключения – весьма высока,

2) существуют ежедневные рутинные затраты на повстанческую деятельность, которые необходимо как-то покрывать.

Во-вторых, возможным объяснением может быть ослабление институтов самого государства в результате начала добычи углеводородов. Административные компетенции государства ослабевают, и это делает его более уязвимым перед лицом повстанцев. Более того, волатильность нефтегазовых доходов снижает горизонт планирования государства и делает его «близоруким» и некомпетентным.

В-третьих, группа авторов предлагает такое объяснение: углеводороды поощряют иностранную интервенцию со стороны великих держав, которая, в свою очередь, разжигает пламя тлеющих этнических и религиозных конфликтов. Например, в Ираке после вывода американских войск в декабре 2011 года началась полномасштабная гражданская война. Впрочем, следует заметить, что вероятность интервенций со стороны великих держав в современных реалиях значительно снизилась[5], поэтому говорить об этом как универсальной причине гражданских войн - преждевременно.

Эти три теории не учитывают одного факта – местоположения запасов углеводородного сырья (наземные или морские). Меж тем, анализ, проведенный Майклом Россом, указывает на тот факт, что наземные месторождения углеводородов значительно чаще приводят к возникновению конфликтов, чем морские.

Источник: Michael L. Ross. The Oil Curse

Иными словами, вероятность конфликта в бедном регионе напрямую зависит от того, были ли в нем разведаны запасы углеводородного сырья. Возможно, для того, чтобы объяснить феномен гражданских войн, подпитываемых нефтью, нужно углубиться в экономику этого конфликта.

Гражданские войны являются «коллективным действием». Это ставит вопрос о проблеме безбилетника – ведь гражданские войны производят «общественные блага», которые обладают свойством неисключаемости. Это значит, что в случае победы повстанцев, эти блага распространятся на всех без исключения. Поэтому при прочих равных условиях экономически-оправданным (с точки зрения теории рационального выбора) будет не-участие в гражданской войне. Однако гражданские войны происходят и даже без подпитки нефтью.

Условиями начала гражданской войны являются следующие моменты:

Во-первых, это достаточно низкие альтернативные издержки мятежа. Регион должен быть достаточно бедным, чтобы издержки, связанные с отказом от работы были достаточно низки. В пользу этого условия свидетельствуют экономические исследования преступности: люди, которые получают более высокую зарплату, менее склонны участвовать в криминальных активностях[2]. Получается, что чем богаче страна, тем выше альтернативные издержки, и тем ниже стимулы участвовать в повстанческой деятельности. Именно поэтому невозможно представить сепаратистское движение в богатой нефтяной стране.

Во-вторых, углеводородные ресурсы должны быть сосредоточены в каком-то отдельном регионе, что создает у жителей этого региона очевидные выгоды к отделению от государства. Большинство государств склонно засекречивать поступающие к ним доходы от продажи углеводородного сырья. Поэтому жители богатого нефтью региона могут быть уверены в том, что получают справедливую долю от продажи «черного золота», только если отделятся и образуют отдельное государство

В целом можно отметить, что между нефтяным богатством и опасностью гражданской войны существует перевернутая U-образная зависимость: до определенного уровня возрастающее нефтяное богатство ведет к росту опасности гражданской войны, но после определенного уровня оно приводит к росту альтернативных издержек восстания и, как следствие, снижению опасности гражданской войны.

Как уже было отмечено выше, основным стимулом гражданской войны может быть превращение богатого углеводородами региона в независимое государство, жители которого получают «справедливую» долю от нефтегазового богатства. Следует подкрепить этот тезис историческими фактами (см. Таблицу 1).

Таблица 1. Сепаратизм в нефтедобывающих регионах

Страна

Время конфликта

Доходы, $

Регион

Ангола

1975-2007

1073

Кабинда

Бангладеш

1974-1992

243

Читтагонгский горный регион

Китай

1991- н.в.

422

Синьцзян-Уйгурский автономный район

Индия

1979- н.в.

317

Ассам

Индонезия

1975-2005

303

Ачех

Иран

1966- н.в.

1053

Курдистан

Ирак

1961- н.в.

2061

Курдистан

Нигерия

2004- н.в.

438

Дельта Нигера

Нигерия

1967-1970

267

Биафра

Пакистан

1971

275

Бангладеш

Пакистан

1974-1977

280

Белуджистан

Россия

1991-2001

1613

Чечня

Судан

1983-2005

293

Южный Судан

Турция

1984- н.в.

2091

Курдистан

Йемен

1994

443

Юг страны

Источник: Michael L. Ross. The Oil Curse

Как нетрудно заметить, из этой таблицы следуют две закономерности. Во-первых, сепаратистские конфликты начинались в странах с низким уровнем дохода. Вероятно, пороговым значением является сумма в $2100, выше которой вероятность сепаратистского конфликта серьезно снижается. Во-вторых, большинство конфликтов начиналось в регионе проживания этнических или религиозных меньшинств, из чего следует, что «одних» углеводородов, возможно, недостаточно для начала гражданской войны. Рассмотрим подробнее «ачехский» кейс.

Кейс: Ачехский сепаратизм

Ачех расположен на севере острова Суматра и имеет богатую историю вооруженного сопротивления. К примеру, в 19-ом веке султанат Ачех 30 лет воевал с Нидерландами. В 1945 году жители Ачеха поддержали создание Республики Индонезия, независимой от Нидерландов. Однако достаточно скоро они потребовали расширения местной автономии. В 1976 году было создано Движение за свободу Ачеха (GAM, Gerakan Aceh Merdeka) -–как раз за несколько месяцев до ввода в промышленную эксплуатацию в регионе крупных мощностей по добыче природного газа. В своей декларации ДСА в том числе выступало против присвоения углеводородных доходов центральным правительством Индонезии. Долгое время ДСА финансировалось режимом Муаммара Каддафи, но при этом не переходило к активным действиям. Серьезный конфликт начался в 1989 году, когда ДСА перешло к агрессивным действиям. Реакция властей Индонезии была незамедлительной. Диктатор Сухарто ввел в Ачехе военное положение. К концу 1991 года большинство руководителей ДСА были арестованы или убиты. Организация была почти разгромлена.

Однако она возобновила свою деятельность в 1999 году, а к 2001 году ДСА контролировала 80% сельских поселений Ачеха. К возрождению организацию привели несколько факторов:

Во-первых, отставка Сухарто и начало демократических преобразований

Во-вторых, широкое медийное освещение репрессий против населения Ачеха со стороны правительства Индонезии

В-третьих, Азиатский финансовый кризис , в результате которого ВВП Индонезии сократился почти на 18%.

В этой ситуации по-новому зазвучали аргументы ДСА об экономической независимости. В Ачехе культивировался миф о «втором Брунее» - население верило, что в случае независимости их регион станет подобием богатого нефтью султаната.

Конфликт оказался крайне кровопролитным – по разным оценкам, погибло до 10 тысяч человек. В 2005 году стороны сели за стол переговоров, по итогам которых Ачех получил широкую автономию и 70% от всех углеводородных проектов (настоящих и будущих).

Отдельно следует сказать о механизме влияния углеводородов на гражданскую войну, который политолог М. Росс называет «трофейными фьючерсами» (booty futures). В этой ситуации мятежники продают иностранным инвесторам права на добычу нефти на месторождениях, которые они рассчитывают захватить в будущем. Именно так протекала гражданская война в Конго в 1990-х годах. Действующий на тот момент президент Конго Паскаль Лиссуба открыто выступил против своего главного соперника на выборах Дени Сассу-Нгессо. Дени Сассу-Нгессо имел собственные вооруженные формирования, а в начале гражданской войны он заключил соглашение с французской нефтегазовой корпорацией Elf Aquitaine (нынешняя Total) и получил от нее существенное финансирование на ведение боевых действий. Долгое время Elf Aquitaine имела эксклюзивный доступ к конголезской нефти. Однако во время правления Паскаля Лиссуба на рынок страны также были допущены другие корпорации, включая Exxon, Shell и Chevron. Готовился законопроект о дальнейшей либерализации отрасли. Инвестиции в Дени Сассу-Нгессо окупились – за несколько месяцев он победил в гражданской войне, после чего заблокировал законопроект о либерализации нефтяной отрасли. Elf Aquitaine вновь стала монополистом на конголезском рынке.

Выводы: таким образом, можно сказать о двояком влияние углеводородов на вероятность начала гражданской войны.

Во-первых, как продемонстрировано в статье, в стране должны быть низкие доходы (предположительно, меньше $2100 в год).

Во-вторых, нефтегазовые месторождения должны быть сосредоточены в отдельном регионе, чтобы существовала гипотетическая возможность отделения и образования собственного государства, экспортирующего углеводороды.

В-третьих, конфликт должен подпитываться этническими или религиозными разногласиями

В-четвертых, если нефтегазовые доходы приводят к существенному увеличению благосостояния всех граждан государства, то растут альтернативные издержки мятежа и его вероятность существенно снижается.



References
1.
Offe K. Politekonomiya: sotsiologicheskie aspekty.// Politicheskaya nauka: novye napravleniya. Pod red. R.Gudina i Kh.D. Klingemana.-M.:Veche, 1999
2.
Grogger Jeff, 1998. Market wages and youth crime. Journal of Labor Economics 16 (4)
3.
Fearon James, 2005. Primary Commodity Exports and Civil War. Journal of Conflict Resolution 49(4)
4.
Ross Michael L. The Oil Curse, Princeton University Press, 2012
5.
Sarbahi Anoop, 2005. Major States, Neighbors and Civil Wars: A Dyadic Analysis of Third-party Intervention in Intra-State Wars. Unpublished Paper, University of California and Los-Angeles
Link to this article

You can simply select and copy link from below text field.


Other our sites:
Official Website of NOTA BENE / Aurora Group s.r.o.
"History Illustrated" Website